Агнешка Холланд. Фото: Мацей Зенкевич / Forum

Агнешка Холланд. Фото: Мацей Зенкевич / Forum

Агнешка Холланд принадлежит к числу выдающихся польских режиссеров и сценаристов. Ее фильмы вызывают жаркие дискуссии, а к ее мнению прислушиваются не только поклонники кино.

Фильмы Холланд трижды номинировались на «Оскар». «Горькая жатва» (Gorzkie żniwa , 1985) и «В темноте» (W ciemności, 2011) боролись за премию в категории «Лучший фильм на иностранном языке», а «Европа, Европа» (1990) была удостоена награды за лучший адаптированный сценарий. Позже фильм получил премию «Золотой глобус». Эти ленты объединяет тема Второй мировой войны и судьба евреев.

Агнешка Холланд часто работает вместе с дочерью , режиссером Касей (Катажиной) Адамик. Их сотрудничество началось в 1993 году, когда они вместе сняли фильм по повести Фрэнсис Ходжсон Бёрнет «Таинственный сад» (Tajemniczy ogród, 1993): Кася была ассистенткой. В режиссерском тандеме с Адамик появился также один из самых известных фильмов Холланд «След зверя» (Pokot, 2017). Эта экранизация романа Ольги Токарчук «Веди свой плуг по костям мертвецов» получила награду «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля.

Нельзя не вспомнить и фильм Холланд «Гарет Джонс» (Obywatel Jones , 2019) — историю репортера Гарета Джонса , который первым в западной прессе под собственным именем рассказал о Голодоморе в Украине. После премьеры Агнешка Холланд была награждена украинским орденом княгини Ольги III степени (2019).

В 2015–2017 годах Агнешка Холланд была также одним из режиссеров культового американского политическо-драматического сериала «Карточный домик» (House of Cards). Она сотрудничала с такими звездами американского кино как Леонардо ди Каприо , Джон Гудман, Эд Харрис и Кевин Спейси.

Последний фильм Агнешки Холланд «Зеленая граница» (Zielona granica , 2023) получил специальную премию жюри на кинофестивале в Венеции.

  • Я упряма и если уж что-то начала , непременно довожу до конца.
  • Я в юности была очень интеллектуально развита. Читать я научилась в шесть лет и с тех пор практически не расставалась с книгой. (...) Я провела самоанализ и пришла к выводу , что наиболее полно смогу себя реализовать в профессии режиссера. Кино меня очень интересовало. (...) В детстве я режиссировала игры с подружками, выдумывала всякие приключения или инсценизации сентиментальных книжек вроде «Сердца» [Эдмондо] де Амичиса. Я была spiritus movens: говорила им, что делать, а они, как правило, беспрекословно подчинялись. А, с другой стороны, я была одиночкой. Мне этот баланс был необходим для развития.
  • Вообще я чувствую себя довольно одинокой. Я живу на три страны , и это постоянное движение снизило интенсивность моей социальной жизни. Из-за него сохранять дружбу гораздо сложнее, она стала более поверхностной. Вокруг много людей, которые меня любят и ценят, но ни с кем — за исключением двоих друзей — нет близости.
  • Самое худшее , что может сделать женщина — быть с кем-то только ради того, чтобы не оставаться одной.
  • Когда студенты спрашивали , какими качествами должен обладать режиссер, я отвечала, что их три: энергия, любопытство и терпеливость. Обычно все они с возрастом понемногу утрачиваются — энергия так точно, хотя у меня ее все еще немало для человека, которому уже за семьдесят. Думаю, это благодаря интересу к другим людям, миру, разным проблемам и возможностям рассказывать истории по-новому.
  • В современном мире фильмы теряют значимость. В 1960–1970-х годах , когда я только пришла в кино, оно действительно было «важнейшим из искусств», оно было инновационным и, несмотря на цензуру, связанную с политическими и экономическими условиями, в нем чувствовался дух свободы. Сегодня все изменилось, кино мало кого волнует: благодаря критикам и отборочным комиссиям фестивалей между фильмами и зрителями образовалась пропасть. Так называемого «срединного кино» — хорошо выстроенных и талантливо снятых историй, в то же время доступных и привлекательных для зрителя — в наши дни практически не существует. Сейчас все это скорее найдешь в сериалах.
  • Каждый зритель , в зависимости от пола, опыта и впечатлительности, входит через особую дверь и видит фильм по-своему.
  • Злободневные вопросы для современного зрителя — это вопросы самоидентификации , свободы, смелости и самопожертвования ради идеи, а также цены этого самопожертвования; вопросы, касающиеся трусости, того, что такое героизм и того, когда общество признаёт героя таковым, а также — вопросы о том, насколько легко идут на компромисс люди, которые не испытывают тоталитарного давления.
  • Некоторые истории обладают магией архетипа. В них есть некая тайна , касающаяся человеческой судьбы, совершаемого выбора, границы, которая отделяет свободную волю от случая. Когда все это сходится в одной истории, она начинает интриговать. Если ты наделен хотя бы каплей впечатлительности, то стремишься во что бы то ни стало постичь тайну и смысл происходящих событий. Хочешь о них рассказать, потому что кажется, что тогда смысл откроется. Как правило этого не происходит, но сам процесс познания — захватывающий.
  • Мы не можем позволить правительствам заставить нас замолчать.
  • Война в Украине быстро мобилизовала людей на помощь. Мы хотели что-то делать , чтобы быть хорошими, чтобы убедиться в небессмысленности мира и общества — нам это было необходимо. Как необходимо, чтобы кино пробуждало эмоции.
  • Я отлично знаю , что у каждого государства есть право охранять свои границы, но знаю и то, что ни одно демократическое государство не может допустить, чтобы невинные люди, беззащитные люди умирали на его границах.
  • Холокост превратился в своего рода стереотип , который в определенном смысле прикрывает правду о том, что тогда происходило на самом деле. (...) Мы должны изменить стереотипы. Изменить привычку видеть черно-белую картину, видеть во всех жертвах ангелов. Конечно, они были обычными людьми, занимались сексом — и не только.
  • Я почувствовала , что настал момент в нашей и моей жизни, когда нужно говорить о важном: об угрозах, страхах, сложном выборе, перед которым стоит человечество и отдельные люди. Вопросы, которые я ставила в своих фильмах о преступлениях XX века, актуальны и сейчас. Я не сравниваю Холокост с тем, что происходит на польско-белорусской границе, я говорю о своего рода согласии, нашей беспомощности перед лицом перемен и тех задач, которые ставит перед нами современность. Эта беспомощность порождает страх, агрессию и не позволяет ответить на вопросы о том, что мы можем сделать, чтобы сохранить в себе человечность. Сохранить то, что представляется самым большим достижением Европы за последние полвека: права человека, демократию, солидарность, уважение к человеческой личности, право на поиск своего места и достойную жизнь для всех. Абсолютно очевидно, что мы с этим совершенно не справляемся.
  • Мне было очень важно показать все , что раньше подвергалось цензуре и не доходило до зрителя. Я хотела, чтобы фильм получился максимально достоверным.

Перевод Ольги Чеховой

Зоряна Вареня profile picture

Зоряна Вареня

Все тексты автора

Читайте также